Сергей Голубицкий «Чужие уроки» Сказки Бреттонского леса (опубликовано "Бизнес журнал" апрель 2007 г.)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Сергей Голубицкий

«Чужие уроки»

Сказки Бреттонского леса

(опубликовано "Бизнес журнал" апрель 2007 г.)

«Сегодня Россия — единственная из крупных экономик, не являющаяся членом ВТО.

95 или больше процентов мировой экономики приходится на ВТО.

Оставаться в стороне опасно и глупо».

Владимир Путин в 2002 году

Пойдем туда, не знаю куда

Всемирная Торговая Организация (ВТО) занимает уникальное место в восприятии нашими соотечественниками международной политики и экономики. Уникальность определяется сложностями с пониманием как сути этого фантомного заведения, так и реальной привлекательности его для России.

Возьмем, для начала, сакраментальную фразу, без которой не обходится ни одно упоминание ВТО в прессе: «Россия пытается вступить в организацию с 1994 года». Иными словами, наше Отечество 13 лет бьётся рыбой об лёд, стремясь приобщиться к мировой цивилизации, а злые силы упорно её туда не пускают. Кто же эти супостаты-непущатели? Список любезно предоставляют СМИ: Грузия, Молдавия, Коста-Рика, США.

Мы узнаем, что Грузия поставила свою подпись под протоколом в мае 2004 года, а затем в 2006 её отозвала после возникновения новых осложнений в торговых («Боржоми») и политических (пограничные таможенные пункты в Абхазии и Южной Осетии) отношениях с Россией. Молдавия не пускала Россию в ВТО из-за запрета на поставки винодельческой продукции. В декабре 2006 года вроде как пустила, хотя, опираясь на грузинский прецедент, может смело в любой момент и передумать. Коста-Рику не устраивала высокая российская пошлина на сахар — дело уладили в январе 2007 года.

США требовала от России ослабления ветеринарного контроля и отмены квот на импорт мяса, а также ужесточения законов по защите интеллектуальной собственности. После мучительных и загадочных переговоров импортные квоты вроде как удалось сохранить до 2009 года, ветконтроль тоже не ослаблять, а по защите копирайта — отделаться формальной перепиской нескольких статей старого закона, который всё равно не действует. Тем не менее США протокол подписала (ноябрь 2006 года) и Россию в ВТО пустила. С чего бы это?

Казалось, дела, наконец, улажены и можно вступать в вожделенную организацию, ан нет: в марте неожиданно всплыли претензии к России со стороны Камбоджи, причем с весьма туманными формулировками: «В прошлом Камбоджа шла навстречу России, но теперь России необходимо пойти навстречу Камбодже», — намекнул премьер-министр Хун Сен. На что намекнул — не понятно.

Следом за Камбоджей подсуетился Вьетнам, причём Министерство экономического развития до сих пор не знает, какие требования предъявляет эта страна к России. Буквально на днях на горизонте неудовлетворенных замаячила со своими пожеланиями Гватемала, а уж если Украина проберется в ВТО раньше нас (к чему всё идет), можно не сомневаться: список препон на пути России в ВТО возрастет прямо пропорционально числу палаток, разбитых на незалежном Майдане.

Что же это за организация за такая волшебная, в которой уже состоит всё цивилизованное (и не очень) человечество — всё кроме нас, изгоев с одной шестой суши? Почему в ВТО давно прописались все карлики и гиганты, а Россию не пускают 13 лет? А может — чем чёрт не шутит! — дела обстоят и вовсе по-другому? Может, мы лишь притворяемся, что стремимся в ВТО, а остальные тоже делают вид, что не пускают?! Иначе как понимать шантаж, озвученный вчера (9 апреля 2007 года) торговой представительницей США Сьюзен Шваб: «Когда я спрашиваю Конгресс о поправке Джексона-Вэника-1, они задают мне встречный вопрос: «Готовы ли члены ВТО принять в свою организацию Россию?». Я вынуждена давать отрицательный ответ».

Какое отношение к членству России в ВТО имеют ограничения 33-х летней давности на эмиграцию из СССР евреев — непонятно. Но это и не важно. Главное, что желание Америки видеть Россию в этой организации столь велико, что в дело пускают даже позорный анахронизм. Эдакий шантаж последней надежды.

Пора ставить вопрос ребром: «Что же происходит на самом деле в отношениях между Россией и Всемирной Торговой организацией? Россия ли 13 лет рвётся в ВТО, или это США 13 лет пытается затащить её в свой (упс, проговорка по Фрейду!) клуб?»

Помимо ответа на этот вопрос хотелось бы ещё прояснить и ряд жизненно важных для нашего будущего обстоятельств. А именно: совпадают ли открыто анонсированные ВТО цели (стимулирование экономического развития и устранение преград на пути свободных торговых отношений между народами) с метаисторической сущностью этой организации? Той самой сущностью, которая удивительным образом подтверждает живучесть похороненной раньше срока закономерности: чем либеральнее экономика, тем беднее становятся бедные и богаче — богатые. При этом метаисторическая сущность ВТО весьма далека и от марксистской однозначности: не случайно даже самые бедные страны из кожи вон лезут, чтобы вступить в эту организацию. Значит, существуют и другие стимулы, которые делают членство в ВТО особо привлекательным. Что это за стимулы? Будут ли они привлекательны для России?

Для получения ответов на поставленные вопросы нам предстоит совершить обстоятельный экскурс в историю более чем полувековой давности — занятие не только увлекательное, но и полезное, поскольку от выводов из нашего исследования будет зависеть и правильная оценка экономических перспектив Отечества, и трезвость ожиданий от вступления России в ВТО.

Bretton Woods

Помните расхожее клише: «Россия пытается вступить в ВТО с 1994 года»? Звучит забавно, если учесть, что ВТО появилась на свет 1 января 1995 года. На самом деле противоречия нет: формально человечество вынашивало Всемирную Торговую организацию восемь лет — с сентября 1986 по апрель 1994 года. Но это только формально. Первая попытка создания международной торговой организации была инициирована США еще в 1944 году! Инициирована, а затем собственноручно похоронена. Почему? Ответ на этот вопрос и станет ключом к пониманию метаисторической сути ВТО.

Bretton Woods, Бреттонский лес — в этом живописном местечке Нью-Хэмпшира в разгар Второй мировой войны (июль 1944 года) прошла международная конференция, подарившая человечеству два ключевых инструмента Нового мирового порядка — Международный банк по реконструкции и развитию (МБРР, сегодня — одно из пяти подразделений Всемирного банка) и Международный валютный фонд (МВФ). Момент для конференции был выбран исключительный: Россия и Европа лежали в руинах, Япония уверенно стиралась в пыль ковровыми бомбардировками, а Соединенные Штаты цвели буйным цветом, наращивая экономический и военный бицепс на питательном бульоне колоссальных военных заказов. На момент подписания соглашений в Бреттонском лесу, США обеспечивали половину мировой добычи угля, две трети нефти, более половины электричества, обладали 80 % мирового запаса золота, почти всем свободным инвестиционным капиталом и атомной бомбой, практически готовой к применению.

Можно много говорить о плюрализме мнений и 730 делегатах, представляющих на конференции в Бреттонском лесу 44 страны мира, однако нужно обладать весьма экстравагантным воображением, чтобы заподозрить повестку дня в наивной беспристрастности. Вся система правил, регулирующих процедур, надзирающих структур и курирующих организаций, апробированных в пакете так называемых Bretton Woods Agreements, подчинялась глобальной сверхзадаче: оформлению де-юре давно сложившейся де-факто экономической и финансовой доминанты Америки.

Показательной особенностью конференции в Бреттонском лесу стало учреждение двух банковско-финансовых международных организаций и ни одной — торговой. Изначально предполагалось, что МВФ и МБРР обретут целостность и гармонию в МТО — Международной торговой организации (International Trade Organization), которая станет проводником в жизнь «идеалов экономической свободы и процветания», что в переводе с оруэллианского означало: «Обеспечит Соединенным Штатам беспрепятственное проникновение на все торговые рынки мира». Однако МТО не срослась: ни в 44-м на конференции в Бреттонском лесу, ни в последующие годы.

Место Международной торговой организации в пакете соглашений Бреттонского леса занял лишь проект соглашения по тарифам и торговле. На основе этого проекта три года спустя в Гаване, на конференции Организации объединённых наций, состоялось подписание Генерального соглашения по тарифам и торговле (General Agreement on Tariffs and Trade, ГАТТ), которое на протяжении 45 лет успешно регулировало торговые отношения между странами.

Надо признать, что решение отказаться от торговой организации в пользу торгового соглашения пришло не сразу. Довольно продолжительное время Соединенные Штаты не теряли надежды и параллельно с ГАТТ продвигали проект МТО, который прошёл все стадии от коллективного обсуждения до предварительной ратификации. Так, в июле 1945 года Конгресс США уполномочил президента Трумана провести переговоры со своими ближайшими союзниками по созданию единой торговой организации. В феврале 1946 года по инициативе Соединенных Штатов Комитет ООН по социальным вопросам и экономике принял проект резолюции по созыву конференции, призванной составить и утвердить хартию МТО. Подготовительный комитет занимался разработкой хартии на протяжении всего 46-го и последующего 47-го годов. В марте 1948 года в Гаване состоялось торжественное утверждение хартии МТО, после чего … инициатива спустилась на тормозах. Два с половиной года президент Труман представлял хартию МТО Конгрессу на утверждение, а Конгресс исправно её заворачивал. На том основании, что МТО, якобы, является вмешательством во внутренние дела США. 6 декабря 1950 года Гарри Труман сдался, заявив о прекращении лоббирования Международной торговой организации.

Очевидно, что «вмешательство во внутренние дела» — не более, чем демагогическая отговорка: нельзя одной рукой интенсивно развивать проект, а другой — его сворачивать. В равной мере наивна и гипотеза, согласно которой истинная причина отказа Конгресса США ратифицировать МТО скрывалась в многочисленных поправках, внесенных в хартию организации в процессе её обсуждения международными «партнерами» США. Эти поправки якобы вывели де-факто международную торговую организацию из-под контроля Америки, что, разумеется, никак не могло устроить первую державу мира.

На самом деле ларчик открывался просто: сфера международной торговли в том виде, как она была представлена в середине прошлого века, сама по себе не поддавалась регулированию и контролю со стороны любого из её участников! Можно не сомневаться: если бы Соединенные Штаты сумели изыскать хоть какую-нибудь рычаг формального подчинения своей воле международных торговых отношений, они бы нашли подходящие слова и жесты для того, чтобы выстроить по ранжиру всех своих «партнёров», чья экономика и политическая воля пребывали в жалких руинах после Второй мировой войны. Страна, только что сбросившая на Хиросиму и Нагасаки атомную бомбу, не могла обеспечить хартию МТО в выгодном для себя виде? Я вас умоляю!

В том-то и дело, что «выгодной» для США хартии Международной торговой организации не существовало даже в теории! Традиционная торговля с миллионами её участников и миллионами живых товаров и услуг не поддается контролю и принуждению в принципе, в противном случае нам придётся иметь дело уже не с торговлей, а с Госпланом СССР. Соединенные Штаты элементарно не могли заставить покупать каких-нибудь австралийцев американские часы, а не швейцарские, американские костюмы, а не английские, американские духи, а не французские. Единственно возможное и реалистичное регулирование международных торговых отношений заключалось в двухстороннем и многостороннем взаимовыгодном устранении технических барьеров на пути свободной торговли, таких как таможенные пошлины, тарифы, квоты и лицензирование. А для устранения таких барьеров вовсе не требовалась самостоятельная организация, достаточно было простого соглашения!

Таким соглашением и явился ГАТТ, который, как мы уже отметили, на протяжении 45 лет самым замечательным образом регулировал отношения международной торговли, демонстрируя впечатляющие результаты:

— Сессия в Женеве (апрель 1947): устранение 45 тысяч тарифных ограничений на сумму в 10 миллиардов долларов;

— Сессия в Аннеси (апрель 1949): устранение 5 тысяч тарифных ограничений;

— Сессия в Торкей (сентябрь 1950): устранение 8700 тарифов;

— Сессия в Женеве (январь 1956): снижение тарифов на 2,5 миллиарда долларов;

— Сессия «Дуглас Диллон» (сентябрь 1960): снижение тарифов на 4,9 миллиарда долларов;

— Сессия «Кеннеди» (май 1964): снижение тарифов на 40 миллиардов долларов (!) и первое в истории анти-демпинговое соглашение.

Успешная и даже блистательная поступь ГАТТ продолжалась до сентября 1986 года, пока на т. н. Уругвайском раунде не возобновились разговоры о неполноценности простого международного торгового соглашения и необходимости создания специальной международной организации.

Наше видение подлинных (в отличие от декларированных) причин, по которым ГАТТ переделали в ВТО, определяется суждением здравого смысла. В рамках здравого смысла единственным концептуальным отличием организации от соглашения (то есть простой договоренности) является мера принуждения. Соглашение может лишь увещевать, а организация — принуждать. Вся структура ВТО выполнена таким образом, чтобы мобилизовывать по первому требованию эффективные средства принуждения членов этой организации к выполнению определённых взятых на себя обязательств.

Следует также иметь ввиду, что важнейшим фактором принуждения является вовсе не его объект, а субъект — то есть некая сущность, во имя которой это принуждение выполняется. В случае с международной торговой организацией субъектом эффективного принуждения может быть только определенный товар или услуга. В 40-е годы в условиях реальной экономики, наполненной живыми товарами и живыми услугами, эффективное принуждение было невозможно в принципе — именно по этой и никакой другой причине не состоялось рождение МТО! Во второй половине 80-х годов сформировался целый пласт виртуальных товаров и услуг, которые:

а) монопольно генерировались «золотым миллионом» (США, Евросоюзом и Японией) и

б) требовали эффективного принуждения и контроля за своим распространением и должной компенсацией.

Виртуальные товары и услуги, о которых идет речь, называются интеллектуальной собственностью. Именно ради этих товаров и услуг создавалась ВТО в качестве инструмента эффективного принуждения всех стран-участников торговой организации. Поскольку львиная доля всей интеллектуальной собственности, то есть защищённой копирайтом аудио-визуальной и софтверной продукции, генерируется в Западных странах, вектор эффективного принуждения строго однонаправлен: «золотой миллион» с помощью ВТО защищает свою собственность, остальной мир исправно выплачивает дивиденды!

TRIPS

Тот факт, что метаисторическая сущность ВТО полностью укладывается в концепцию инструмента принуждения для защиты интересов интеллектуальной собственности, наглядно подтверждается самой структурой Всемирной торговой организации.

Высшим органом ВТО является Исполнительная конференция, которая объединяет представителей всех стран-участников. Сессии Исполнительной конференции собираются не реже, чем раз в два года. Между сессиями по необходимости созывается Генеральный совет, также состоящий из представителей всех участников ВТО. Генеральный совет выполняет функции органа по урегулированию споров и Органа по обзору торговой политики.

Под руководством Генерального совета работают три департамента:

— Совет по торговле товарами;

— Совет по торговле услугами и

— Совет по торговым аспектам прав на интеллектуальную собственность.

Совет по торговле товарами и Совет по торговле услугами — это наш старый добрый знакомый ГАТТ, прошедший косметическую доработку на Уругвайском раунде, однако сохранивший в целости и сохранности всю чистоту и наивность принципов свободной торговли, который характеризовал эпоху традиционного бизнеса (в отличие от современной эпохи бизнеса виртуального). ГАТТ 1994, включающий в себя пакет соглашений (общим числом 60), подобно своему прародителю ГАТТ 1947, основан на принципах отсутствия дискриминации в торговле, взаимовыгодности, сдерживающих обязательств, прозрачности отношений и т. н. «предохранительных клапанов» (safety valves), которые позволяют государствам вмешиваться в свободную торговлю ради достижения неэкономических целей (например, гуманитарных или экологических).

В целом, атмосфера в Советах ВТО, курирующих традиционную торговлю, царит непринуждённая, вольготная и расслабленная. В распоряжении стран-участников находятся более ли менее эффективные структурные подразделения ВТО, призванные разрешать спорные ситуации и конфликты (т. н. Dispute Settlement Body, Trade Policy Review Body и др.), в которых они вольны утрясать разногласия годами и до посинения. Завсегдатаи «Чужих уроков» помнят нескончаемую борьбу стран Карибского бассейна с Соединенными Штатами, связанную с дискриминационными мерами последней, наложенными на казиношный бизнес в Интернете.

Причина либертарианского духа Советов по торговле товарами и услугами кроется в концептуальной невозможности и — главное! — никчемности принудительного регулирования традиционных торговых отношений. В ВТО установлена практика двустороннего переговорного процесса — точно такая же, как и в случае с ГАТТ образца 1947 года. Существуют рамочные соглашения, в пределах которых страны-участники утрясают детали взаимоотношений. Кстати, из этой же практики растут ноги той несусветной канители с претензиями к России Грузии, Молдавии, Гватемалы и т. д.

Совсем иное дело — Совет ВТО по торговым аспектам прав на интеллектуальную собственность! Это флагман организации, ради которого, собственно, она и создавалась, поэтому реальные хозяева ВТО — США со товарищи — уделяют эффективной работе этого подразделения особое внимание.

Краеугольный камень этого Совета — Соглашение о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (Agreement on Trade Related Aspects of Intellectual Property Rights, TRIPS), которая закрепляет реалии беспрецедентных достижений западной культуры и цивилизации, которые со всей очевидностью проявились к концу 80-х годов. Речь идёт о:

— победоносном шествии по планете западных аудио-визуальных видов искусств (рок и поп-музыка, кинопродукция Голливуда);

— зарождении эры персональных компьютеров и Интернета, которая характеризуется тотальным доминированием американского программного обеспечения;

— идеологической победе в холодной войне, уничтожении СССР и создании однополярного мира.

TRIPS требует от всех стран-участниц ВТО обязательной унификации внутреннего законодательства по следующим направлениям:

— Условия копирайта должны действовать в течение 50 лет после смерти автора;

— Копирайт предоставляется автоматически и не признает никаких формальностей типа процедуры регистрации и системы обновлений;

— Компьютерные программы должны считаться «литературными произведениями» и пользоваться соответствующими формами защиты;

— Любые национальные трактовки копирайта и патентов должны быть сведены к минимуму;

— Национальные законы об интеллектуальной собственности не должны предоставлять никаких преимуществ собственным гражданам.

На наш взгляд, TRIPS представляет собой хрестоматийную иллюстрацию оружия Нового Мирового порядка в действии, однако обсуждение положений законодательства об интеллектуальной собственности — в целом, и правомочности распространения этого законодательства на тиражированную виртуальную продукцию (компьютерный софт, цифровую музыку и кино) — в частности, никоим образом не входит в задачи данного исследования. Единственной нашей целью было обнаружение метаисторической сущности ВТО и определение подлинных причин появления этой организации. Полагаю, что именно TRIPS как инструмента защиты уникального товара, права собственности на который практически монопольно принадлежат западной цивилизации, и явился первопричиной и смыслом зарождения и экспансии Всемирной торговой организации.

Quo vadis?

Адекватное понимание метаисторической сущности ВТО необходимо для ответа на главный вопрос момента: «Следует ли России вступать в эту организацию?». Нам кажется, что ответ однозначен: «Следует и как можно скорее!»

Все страхи и фобии современных российских политиков в отношении вступления страны в ВТО вызваны провинциальной генетикой, обусловленной, в свою очередь, 70-летним пребыванием нашего Отечества вне мирового контекста. Лагерная ментальность тем более поразительна, что она поражает политическую волю страны, занимающей одну шестую суши. Как можно бояться организации, в которой даже самые маленькие карлики чувствуют себя уверенно и на каждом углу заявляют о правах?!

Залог успеха России в ВТО банален: мы БОЛЬШИЕ! Мы банально большие, наши ресурсы неисчерпаемы (или по крайней мере они исчерпаются после того, как истощатся остальные территории), а посему мы всех переживем, перемелем и переварим, чтобы там не нашептывала от страха пятая колонна.

Триллер экономического порабощения и утери суверенитета Россией, повязанной по рукам и ногам обязательствами в ВТО, также надуман — достаточно взглянуть, как США и их западные союзники замечательным образом отстаивают собственные экономические интересы, субсидируя сельское хозяйство, налагая анти-демпинговые санкции на неугодных конкурентов и т. д. Системообразующие соглашения ВТО предоставляют такое множество инструментов и лазеек для защиты национальных интересов, что не воспользоваться ими, добровольно обрекая себя на прозябание в маргинальном контексте, не просто греховно, но и преступно!

Единственное, чего не следует делать, так это строить под воздействием оруэллианской риторики дурашливых иллюзий по поводу сущности ВТО и назначения этой организации. Не строить иллюзий и помнить о главном принципе социальной мифологии: «Узнать настоящее имя противника уже означает его победить!»

К оглавлению