Кафедра Ваннаха: Скелет в шкафу Ваннах Михаил

Кафедра Ваннаха: Скелет в шкафу

Ваннах Михаил

Опубликовано 19 июля 2011 года

Есть у российского государства фамильный скелет в шкафу, о котором обывателю не узнать и не услышать. Какие страшилки предлагались мнению почтенной высокоинтеллектуальной публики в постсоветский период? Ну, Золото Партии, ну ядерные бомбы в дипломатах, потом — коррупция. Счета уважаемых высших чиновников за рубежом, о которых нам регулярно рассказывают уважаемые оппозиционеры (впрочем они сами признаются, что отроками помогали маме — тырили у соседей клубнику, толкали на рынке и половину бабла отстегивали родительнице).

Вроде все всё знают, хоть о многом публично и не говорят, хотя роль советских кухонь, где эмэнэсы мыли кости начальству, давно сменил интернет, где тем же самым занимаются обитатели офисов. А ведь есть вещь, о которой не услышишь, о которой не говорят, о которой не думают, несмотря на то, что никто ее не прячет и не скрывает. Так до яблока Ньютона никто не скрывал от потомков обезьян, живущих на голубой планете желтого карлика, силы тяготения.

Есть в Средиземном море Апеннинский полуостров. В середине его сапога жил некогда народ квиритов, потомков Ромула. И будто бы царь Сервий Туллий (или иной какой реформатор) поделил народ этот на группы, обзывающиеся классами — Classis.

Первый класс составили граждане, имевшие более 100000 ассов (as libralis — фунт меди, прикиньте, сколько это по нынешним ценам LMSE, римский фунт — 327,45 г). Второй — римляне с минимумом имущества в 75000 ассов. Третьему был установлен ценз до 50000 ассов. Четвертому — до 25000 ассов. Пятый класс имел до 12500 ассов.

Эти граждане были обязаны, в зависимости от достатка, являться в своем вооружении того или иного качества на военную службу. Тех, кто имел меньше 12500 ассов, до военной службы не допускали — поразительный контраст с армией Третьего Рима, в которую попадают неимущие.

Равным образом были распределены и политические обязанности, и, как нетрудно догадаться, и права. Такое распределение продержалось почти до конца Римской республики, которая проросла Империей, завещавшей европейской цивилизации образцы и понятия государственного и общественного устройства.

Так что понятие классов всплыло в девятнадцатом столетии из глубины веков и оказалось весьма полезным и плодотворным. Им стали обзывать общественные группы, отличающиеся и от каст, и от сословий. Касты, формально делящиеся по очень благородному религиозному принципу (духовность там всякая), на самом деле воплощали суровую правду завоевания. Покоренные — шудры и неприкасаемые, навечно обреченные на тяжелую или грязную работу. Покорители — брамины да кшатрии, исполняющие обязанности приятные и доходные...

Понятие сословий, бытовавшее в России и веками определявшее ее жизнь, определить труднее. Во всяком случае, Свод законов Российской Империи точной его дефиниции не дает. Сословия были также переходящими из поколения в поколение состояниями подданных, но в отличие от каст были они установлены не племенем, а государством.

Например, пришло племя арийцев на Индустан, разбило местных. Если ты к этому племени принадлежишь, то ты брахман или кшатрий! Нет — обреченный на тяготы шудра. Это, конечно, очень-очень неточно и упрощенно, но принцип должен быть понятен, вот нацисты установили бы касты в случае своей победы...

А в наших краях вводились сословия. Скажем, брали и прикрепляли крестьян к земле. Своих соотечественников, исповедующих ту же религию, превращали в бесправных рабов, устраивая им Юрьев день. Воин везде был привилегированным гражданином — у нас же рекрутская повинность, наряду с подушной податью, ложилась на крепостное крестьянство. Вот что такое — сословие.

Ну а классы появились и в свободных, и в сословных обществах. Их вызвало к жизни появление у людей различных занятий и различных размеров собственности. Если римляне разных классов были земледельцами-землевладельцами, то классы в понимании нового времени оказывались куда разнообразнее. Они были и торговыми, и промышленными, и земледельческими. И, самое главное, классы оказались не обязательно связаны с сословиями.

Если в античном полисе принадлежность к классу рабовладельцев была ещё и кастово-сословной, то в Англии времен Индустриальной революции промышленник к какому-то особому сословию не принадлежал, хоть и мечтал купить поместье и титул. Точнее всех классы определили марксисты, связавшие распределение людей по ним не с богатством как таковым, а с отношением с производством, точнее со средствами производства.

Вот определение классов по В. И. Ленину, которое когда-то заучивал каждый обитатель СССР, во всяком случае — с высшим образованием. Согласно ему, классы есть «...большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства». И вот тут-то мы и подходим к величайшей тайне российского общества — к тайне, всем открытой, но никем не замечаемой, точно так же, как в нормальных условиях не виден скелет в шкафу. Называется она «Классовое устройство российского общества».

Россия — государство постиндустриальное. Её существование обуславливается наличием достаточно развитых средств производства, и, поскольку прошла приватизация, средства эти кому-то принадлежат. Каким-то людям, которых можно объединить в группы того или иного размера, которые и составляют классы.

Ну а теперь, уважаемые читатели, скажите: много ли вы слышали о классовой структуре современного российского общества, даже от представителей левых партий, даже от социологов?

Вот-вот...

А классы-то есть. Как говорил любимый герой российского фольклора Вовочка: «Место есть, а слова нету». Классы штука коварная. С сословиями и кастами все ясно, а вот классы наглядно не видны. Все, вроде бы, одинаковые. Теоретически все имеют равные политические права и обязанности, а на деле разница есть, и на уровне встроенных в биологические системы программ осознается эта разница превосходно.

Вот барышня. Мама — учительница, папа — технолог на умирающем заводе. Сама кончила библиотечный техникум, но встроенная программа работает! Не тратя времени на сверстников, подцепляет мужичка из мелких партайгеноссе, приватизировавшего НИИ и превратившего его в торговый центр. И все. Жизнь удалась.

Родителям подарили стиральную машину (которой у них не было). Брата откупили от армии. Живет в доме в две тысячи квадратных метров с бассейном и конюшней. Шесть душ холуев, кухарок и нянечек, которым платят в разы больше, чем учителям на госслужбе. Чтобы осмотреть ребёнка, вызывается бригада врачей из Москвы. Супруг достает всех знакомцев рассказами о достоинствах кабриолета рук баварских моторостроителей, купленной молодой жене. Счастье!

Обратим внимание, барышня, не обремененная знаниями, ориентируется в структуре социума лучше, чем обществоведы из былых марксистов. Она приложила некоторые усилия и, воспользовавшись отсутствием сословных делений, перепрыгнула в имущий класс, в группу людей, которые могут присваивать себе плоды чужого труда. С виду она такая же, как и ее подружки, с которыми теперь избегает общаться, но на самом деле иная. Инаковость эта обусловлена отношением к средствам производства, к торговому сараю в нашем случае.

Новые технологии создают новые, небывалой эффективности, средства производства. Но тем, кто работает в этой отрасли, надо понимать, что главный вопрос, заключается в том, кому они будут принадлежать. Кто пожнет плоды овеществленного труда и овеществленной мысли? Не будете ли вы ли вы, уважаемые читатели, работать на благо такой разумной барышни и ее потомства, и что вам надо знать и уметь, чтобы не ишачить на дядю и его тетю? Кстати, огосударствление средств производства панацеей от такой беды не является, тот же Маркс называл государство частной собственностью бюрократа.

Кстати, о классовой структуре стоит задуматься не только тем, кто работает по найму. Вот, скажем, владельцам крупных дистрибьюторских бизнесов стоит осознать, что мелкая буржуазия, лавочники, которых выращивали из челноков в лихие девяностые, — это класс, стоящий у них на дороге. Малоэффективные мелкие бизнесы не выдержат конкуренции с современной компьютеризированной дистрибуцией, но от мелких торговлишек кормится, путем задирания розничных цен, масса народу.

С народом заигрывают политически, особенно при выборах, что может затруднять модернизацию экономики. Между прочим, больше всего с лавочником любил играть Адольф Алоизович, спасавший их от универмагов. Чем это кончилось — известно.

Так что классовая структура — скелет в шкафу. И пренебрегать ей может только тот, кто простодушно верит Большому Энциклопедическому Словарю, согласно которому межклассовые отношения «конкуренции или конфликта... все больше регулируются на основе демократических принципов».

К оглавлению