Государство и контрреволюция: От «экономики трубы» к инновационному пути развития

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Государство и контрреволюция: От «экономики трубы» к инновационному пути развития

Автор: Георгий Малинецкий

Уже пять лет прошло с тех пор, как Президент РФ заявил о переходе страны от нынешней «экономики трубы» к инновационному пути развития. Появились фонды, гранты, программы. С результатами как-то не очень… К примеру, сейчас на развитие нанотехнологий ассигновано по одним данным 8 млрд., по другим 30 млрд. рублей.

Мне, по долгу службы, пришлось выяснять, предусматривается ли потратить часть этих денег на решение конкретных научных задач в этой области, в частности, — на математическое моделирование наномасштабных процессов. «Да нет, сейчас не до мелочей. Деньги будут потрачены на создание инфраструктуры» — объяснил мне компетентный чиновник…

Кстати, если раньше в министерских кабинетах мрачный озабоченный народ «отнекивался», то сейчас все наоборот. Энергичные, улыбчивые, все понимающие люди. Многие инициативы воспринимают с искренним энтузиазмом. Многие проекты идут «на ура». И тем удивительнее, что дело не двигается никак.

Роль донкихота, сражающегося с ветряными мельницами, почетна, благородна, но несколько утомительна. Но именно эту роль и приходится играть уже не первый десяток лет тем, кто ратует за развитие высоких технологий, образования и науки в нашем отечестве с участием государства или без оного.

К начинающим, активно действующим, а также почетным и заслуженным донкихотам и обращаюсь с этими заметками. Думаю, что и среди читателей «Компьютерры» их немало.

После нескольких убедительных и несомненных «побед» над ветряными мельницами начинающий донкихот обычно оглядывается вокруг и с удивлением понимает, что за время его борьбы ничего не изменилось (это в лучшем случае, обычно положение дел ухудшается). Приведу пример. Блестящая идея «сделать все как на Западе», выдвинутая мудрецами из Высшей школы экономики (Евгений Ясин, Ярослав Кузьминов и народ помельче) воплотилась в слом отечественной системы высшего образования (переход к «бакалаврам» и «магистрам») плюс единый государственный экзамен (ЕГЭ). Жуть! Организуем слушания в Думе и убеждаем депутатов, проводим передачи по телевидению (помните «Свободу слова» Савика Шустера?). Пишется письмо Президенту РФ академиками, заслуженными учителями, директорами институтов о неприемлемости ЕГЭ и «экспериментирования» с его введением [Нет — разрушительным экспериментам в образовании. Открытое письмо Президенту России В. В. Путину//Первое сентября. 2004, №38]. Издаются книги [Образование, которое мы можем потерять/ Ред. В. А. Садовничий. — М.: РХД, 2003. — 368 с], наконец, но все катится под горку, как и раньше, а иногда и быстрее. Васька слушает да что-то ест. И при этом все соглашаются, что надо «разобраться и отменить» либо восстановить разрушенное и т. д.!

Вспомним «информатизацию», «гуманизацию», «гуманитаризацию» и многие другие замечательные программы, на которые пошли немаленькие отечественные деньги, да и западные кредиты в придачу. Где они сейчас, эти деньги? И где результаты?.. Почти все мои знакомые донкихоты через это прошли. Кто-то бросил игры с ветряными мельницами, кто-то, разочаровавшись, завел себе свечной заводик. Но кто-то и задумался. Попробуем порассуждать и мы.

Российское государство и высокие технологии

Об авторе

Георгий Малинецкий — заместитель директора Института прикладной математики им. Келдыша РАН, доктор физ.-мат. наук, профессор.

Если многие толковые, талантливые, целеустремленные люди не могут помочь России вскочить в последний вагон уходящего поезда нынешней научно-технической революции (НТР), то, наверно, для этого есть весьма серьезные объективные причины.

Во многих отношениях начало XXI века является римейком начала XX века. Опять капитализм, опять борьба центров силы за передел мира. Многие эксперты утверждают, что процессы глобализации век назад шли еще активнее, чем сейчас. Опять ведущие державы возлагают большие надежды на высокие военные технологии. В те времена это были броненосцы, подводные лодки и торпеды. Сейчас — господство в космосе, «умное оружие», «сетевые войны». Общество в России расколото в своем отношении к государству. Тогда немало народу желало поражения России в войне с Японией. Сейчас достаточно вспомнить освещение войны в Чечне рядом СМИ пару лет назад. Та же безгласная Дума. Даже двуглавый орел и триколор те же.

Поэтому стоит обратиться к классике начала прошлого века. «Государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены» [Для молодого поколения уточняю, что эта формула из книги В. И. Ленина «Государство и революция»]. Отсюда, естественно, вытекает нестабильность такого общества и возможность революции: «экспроприаторов экспроприируют» [Это выражение К.Маркса по поводу возможной судьбы капиталистов] и т. д. Отсюда следуют и рецепты того, как революции не допустить. Накормить голодных, сократить пропасть между основной массой населения и элитой, резко повысить уровень социальных гарантий и его поддержание возложить на государство. И тут есть некий опыт. Это теория государственного регулирования выдающегося экономиста XX века Джона Мейнарда Кейнса, «Новый курс» Франклина Рузвельта, политика «благосостояния для всех» Людвига Эрхарда в послевоенной Германии, «шведский социализм». Отсюда и любимый всеми социал-демократами проект «социального государства» (помните хлесткий лужковский лозунг [Лужков Ю. М. Развитие капитализма в России. 100 лет спустя: Спор с правительством о социальной политике. — М.: Московские учебники, 2005. — 112 с]: «Работать по-капиталистически, распределять по-социалистически»?).

При этом возникает равновесная (на долгий срок, как показал XX век) социальная структура. Ее отличает гладкое распределение населения по накоплениям и один горб (рис. 1). При этом государство, прежде всего, защищает интересы «среднего класса», которого много. Этому классу есть что терять, в том и состоит залог социальной стабильности. Бедным, которые готовы сломать систему, нужны социальные программы, пособия и т. д. Богатым, которые готовы подмять государство, следует противостоять («семибанкирщина», дефолт 1998 года, «равноудаленность» — эти сюжеты в России мы уже проходили).

И роль технического прогресса в создании и поддержании этого одногорбого распределения очень велика. Вспомним Генри Форда, который, создавая свою автомобильную империю, исходил из необходимости платить рабочим достаточно для того, чтобы они могли покупать те машины, которые производят. При этом, по его мысли, денег у наемных рабочих должно было хватать на еду, жилье, содержание детей и на то, чтобы жена, занимающаяся детьми, могла не работать.

Одним из главных теоретиков, раскрывших принципиальную роль изобретений, исследований, нововведений (инноваций) справедливо считают немецкого экономиста и социолога Иозефа Шумпетера. В соответствии с предложенной им «эволюционной экономикой», 90% компаний и их владельцев стремятся удержать свою долю рынка и стабилизировать ситуацию (например, скупая патенты и кладя их под сукно и т. д.). В то время как 10% хотят радикально изменить ситуацию и создают принципиально новые товары и услуги, технологии и отрасли промышленности (новаторы). Именно с активностью новаторов Шумпетер и связывал инфляцию.

Революционному пророчеству Карла Маркса Иозеф Шумпетер противопоставил «эволюционный прогноз»: «Капиталистическая система не погибнет от экономического краха [курсив мой, Ю.Р], но зато сам ее успех подрывает защищающие ее общественные институты и „неизбежно“ создает условия, в которых она не сможет выжить и уступить место социализму».

Жаль, что все это не про нас. Не про нас, потому что у нас иная социально-экономическая структура, — двугорбая (рис. 2). В одном горбе «новые русские», элита и их обслуга. В другом — все остальные. На одном полюсе 35 долларовых миллиардеров, на другом 35 млн. человек за чертой бедности. Эксперты говорят о 5 млн. алкоголиков, 3 млн. наркоманов, нескольких миллионах беспризорных и всего лишь о 5 млн. здоровых мужчин работоспособного возраста на всю страну. Никакого среднего класса. Рынок распадается на два — один для богатых, другой для бедных. И рынок для бедных стремительно тает — дешевых, качественных, доступных большинству населения вещей становится все меньше.

Мнение

Тем более мы знаем по долгому опыту: для того чтобы быть губернатором, не надобно ни великого умения, ни великой учености, — сколько таких губернаторов, которые и читают-то по складам, а насчет управления сущие орлы! Важно, чтобы они были преисполнены благих намерений и чтобы они добросовестно относились к делу, советники же и наставники у них всегда найдутся.

Мигель де Сервантес Сааведра

Мир сложен и быстро меняется. Поэтому объект управления — то, чем должна управлять элита, тоже усложняется. Сетевые структуры, рефлексивное управление, информационные войны, экономика знаний и Бог еще знает что. Поэтому, как учит кибернетика, есть два способа справиться со сложностью и разнообразием объекта управления. Либо усложнить и повысить эффективность субъекта, либо упростить объект. Второй вариант и реализуется сейчас в нашем отечестве. Масштабно и целенаправленно. Вспомните реформы образования последних 15 лет, разгром Российской академии медицинских наук, бессмысленное и беспощадное реформирование РАН (впрочем, уже не РАН, а ГАН…).

Интересы двух «горбов» по части НТР противоположны. 90% она нужна как воздух, как последняя надежда, 10% боятся ее, как огня. «Антагонистические противоречия», как объясняли нам в университете в добрые старые времена…

Первый «горб» (90%) жизненно заинтересован в жилье, в соответствующих технологиях (высоких или не очень), в изменении уклада жизни, что обеспечивают высокие гуманитарные технологии. Второму «горбу» нужны продажа энергоносителей за границу, прибыли, «распил» государственного бюджета и национальных проектов, что на практике должны обеспечивать «прикормленные чиновники», и имитация деятельности по «решению проблемы жилья», да и всех остальных проблем (вспомните пресловутую программу нанотехнологий и многие замечательные гранты и проекты Министерства образования и науки, отчеты по которым сегодня более недоступны, чем государственные секреты).

В октябре 2006 года Институт прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН (или уже ГАН?) и Институт философии РАН, а также ряд других организаций провели в Звенигороде конференцию «Проекты будущего. Междисциплинарные подходы.» Там В.В. Шишов рассказал о технологиях строительства малоэтажного жилья европейского качества (без применения тяжелой техники) по цене 200—250 долларов за квадратный метр из дерева или бетона. Как выяснилось, это все опубликовано, апробировано в десятке регионов России, по этим технологиям уже построено более 12 тысяч домов в нашей стране. Вот, казалось бы, то, за что мог бы ухватиться энергичный чиновник, предприниматель, руководитель региона. Но…что все это по сравнению с 4 тысячами долларов за квадратный метр (столько сейчас стоит далеко не лучшее московское жилье). Традиционный «фордовский» капитализм увеличивает спрос, снижая цены, и тем самым повышает прибыли. А у наших у ворот все идет наоборот…

В последнее время на лекциях, в конце, меня часто просят сказать «что-нибудь оптимистическое». Что ж, можно напомнить слова Авраама Линкольна про то, что можно всю жизнь морочить одного человека, можно какое-то время дурачить всех, но обманывать всех всю жизнь нельзя. (Впрочем, он жил не в эпоху СМИ, телесериалов и тотальных образовательных реформ.) Второй повод для оптимизма — «помощь Запада» — время от времени там отлавливают наших воров и чиновников, давая понять, что те самые 10% буржуйчиков и их обслуги даже с деньгами там не нужны. Жить и умирать большинству из этих людей придется здесь, среди наших 90%. А кризис, меж тем, нарастает. О нестабильности в электроэнергетике уже заговорил Президент. И сам «великий и ужасный» Чубайс уже толкует о возможных отключениях в случае очередного стихийного бедствия — морозной зимы — и просит государственной поддержки.

Так что я оптимист: не все так плохо. Может быть гораздо хуже, чем сейчас и, весьма возможно, будет. Настало время думать и действовать.

Меж двух горбов

Одна из важнейших сфер использования высоких технологий — здоровье человека и, в частности, производство лекарств. И это одна из тех сфер, где в мире идут революционные преобразования. СССР имел громадную фармацевтическую промышленность, и страна жила на отечественном инсулине (лекарстве, нужном диабетикам, как воздух). В каждом лекарстве главное — субстанция, действующее вещество. На заседании Президиума РАН недавно мне довелось слышать выдающегося отечественного химика, который ответственно заявил, что работы по технологиям органического синтеза с ликвидацией Министерства химической промышленности были развалены, и сейчас Россия не делает ни одной субстанции. Они покупаются в основном в Индии и Китае. Есть среди поставщиков Германия, Канада, США. Судьба отечественных технологий инсулина в новой России — сюжет для захватывающего криминально-экономического триллера или, скорее, трагедии. Другой академик там же рассказал об утрате ряда технологий производства взрывчатых веществ.

Я знаю много толковых, честных, профессиональных чиновников. Но спросим себя, интересы какого «горба» может (подчеркну может, а не хочет) защищать чиновник. Ответ очевиден.

Проектирование будущего

Чтобы разумно действовать сегодня, нам нужно заглядывать на 20—30 лет вперед. Почему? Расскажу одну историю. Несколько лет назад сотрудники весьма уважаемого ведомства попросили меня дать отзыв на отчет, готовящийся «на самый верх», посвященный перспективам развития систем вооружений. Это был документ в жанре «генеральских отчетов» — 400 страниц с массой цветных картинок в красной обложке с золотым тиснением. И по нему выходило, что мы либо впереди всех в мире, либо «почти на переднем крае», либо «несколько отстали», но если немного «все это дело» профинансировать, то быстро догоним.

Почитал, похвалил документ, обратив внимание на то, что эти материалы могут быть с успехом использованы в научно-популярных журналах, но начальству, тем более «на самый верх», это показывать категорически нельзя. В самом деле, ныне общий мировой военный бюджет составляет около 1 трлн. долларов. Более половины его приходится на США. И понятно почему. Эта страна съедает аж 40% мировых ресурсов и дает лишь 20% валового глобального продукта. Многие страны работают лучше. И чтобы сохранить это соотношение, надо иметь «большую дубинку». Кроме того, развивая новые военные проекты, страна «вкладывается» в свой сектор высоких технологий. В нынешней экономической ситуации Россия может тратить на военный НИОКР примерно в 200 раз меньше, чем в США. То есть мы сможем профинансировать 4 страницы отчета из 400. С ними и надо идти к начальству.

— А вы знаете, какие это четыре страницы?

Хороший вопрос. По крайней мере, конструктивный.

Цитата

Наша неспособность видеть и наша неспособность отрицать даже то, что видим, были вполне естественными, поскольку истина слишком болезненна, слишком страшна.

Дж. Нейсбит

…Я не знаю, как они вышли из положения, и понравился ли отчет руководству, но не секрет, что с оборонным заказом в России уже много лет проблемы, и в этом году он, как говорят эксперты, был сорван. Притчей во языцех стали беспилотные аппараты. Американские коллеги полагают, что пятое поколение истребителей будет последним — далее человек для борьбы в воздухе будет не нужен. Но эти самые аппараты — «дроны» — как-то выпали из нашей программы вооружений. Другой пример. Сейчас одна ракета-носитель может выводить на орбиту тысячи наноспутников, а в перспективе речь идет о десятках и сотнях тысяч. И эти «малыши», взаимодействуя, умеют делать то, что и не снилось большим, тяжелым и дорогим аппаратам [Будущее прикладной математики. Лекции для молодых исследователей/ Под. ред. Г.Г. Малинецкого. — М.: Эдиториал УРСС, 2005. — 512 с]. Но и это направление, как и многое другое, как-то выпало из поля зрения чиновников.

Военный заказ и оборонный комплекс особенно важны в контексте НТР. Оборона — та сфера, где эффективность новых образцов намного важнее их стоимости, а поэтому можно пробовать творить новое, не оглядываясь на цену. «Но ведь в отсутствие войны оружие — выброшенные деньги, средства, отнятые у секторов экономики, способных производить что-то полезное», — говорит обывательский здравый смысл.

И тут он ошибается.

Точка зрения

Сегодня главная задача — поиск людей, способных мыслить стратегически — Веками, Континентами, Цивилизациями… Честные и нечестные люди одинаково быстро запустят разрушительные процессы, если масштаб их мысли мал. Самое печальное, что они этого даже не поймут.

Проект Россия [Эта книга, авторы которой остались неизвестными, стала одним из бестселлеров 2005 года и должна была начать серию книг, раскрывающую один из проектов будущего]

Экономика — сложная, нелинейная, самоорганизующаяся система. И в определенных фазах ее развития затраты на оборону более чем разумны в чисто экономическом смысле. На упомянутой конференции докладывалась модель профессора Д. С. Чернавского из Физического института РАН — известного специалиста по моделированию экономических процессов, и С. Ю. Малкова из Академии военных наук. Из нее следовало, что сейчас увеличение оборонного заказа в России и не на проценты, а втрое, будет иметь стимулирующее воздействие на отечественную экономику.

«Сейчас и „прошлое“, и „настоящее“, и „будущее“ живет рядом с нами. Просто будущее надо увидеть и поддержать», — говорил один из выдающихся специалистов в области междисциплинарных исследований член-корр. РАН С. П. Курдюмов. Эту же идею реализовала в свое время в области социальных и технологических прогнозов группа Джона Нейсбита, работавшая с начала 80-х годов в США. Нейсбит создал своеобразное информационное «зеркало», позволяющее увидеть ключевые тенденции и изменения, происходящие в обществе (он назвал их мегатрендами). Для этого он с сотрудниками реферировал 6 тысяч местных газет и фиксировал, как меняется отношение к тем или иным проблемам, выявлял «точки роста». «Самый надежный способ предугадать будущее — понять настоящее» — кредо Дж. Нейсбита и всего подхода, опирающегося на экстраполяцию нынешних тенденций.

К счастью, активность в сфере проектирования будущего и определения приоритетов и направлений НТР, которые особенно важны здесь и сейчас, растет и в России — работают семинары, интеллектуальные клубы, формируются интернет-сообщества. В качестве примера можно привести клуб «Экспериментального творческого центра» Сергея Кургиняна, семинар по рефлексивному управлению Владимира Лепского, клуб «Красная площадь», клуб «Сингрессия» Вячеслава Романова [Многое из обсуждавшегося на этом семинаре рассмотрено в книге «Будущее России в зеркале синергетики» [Синергетика: от прошлого к будущему/ Ред. Г. Г. Малинецкий. — М.: КомКнига, 2006. — 272 с.] и на сайтах http://risk.keldysh.ru, http://spkurdyumov.narod.ru] и др.

Все чаще в центре внимания оказываются не только гуманитарные технологии («двугорбость» требует больших социальных проектов), но и технологии управления, производства, управления рисками. Наверное, стоит привести пару примеров. Трехтомник Сергея Кугушева и Максима Калашникова «Третий проект» анализирует высокие технологии последних советских десятилетий и то, что удалось сохранить доныне.

В группе Юрия Крупнова также предлагается ряд больших проектов. Особенно интересны новая ядерная доктрина. Проект Новый Дальний Восток направлен на то, чтобы наши тихоокеанские рубежи не постигла судьба Аляски. Речь идет и о создании зоны высоких технологий вокруг космодрома Свободный, и о новом пятимиллионном форпосте на границе России.

Конечно, те проекты, которые рождаются, и бумаги, которые пишутся «наверх», пока некому читать. «Новаторы» пока вчистую проигрывают не «консерваторам», а «имитаторам». Но кризис — это не только проблемы и потери, это новые пути и возможности.

Кадры решают все

Наполеон сравнивал чиновничество и государственный аппарат по их значению для страны в военное время с армией. Он считал, что отлаженная государственная машина не менее, а может быть и более важна, чем военная, и что ответственность и нагрузка на людей за письменными столами никак не меньше, чем на тех, кто прославляет Францию на поле боя.

Донкихоты могут мечтать и предлагать пути, а чиновнику требуется организовывать, воплощать и добиваться конкретных результатов. Именно поэтому сейчас чиновника, готового на практике поддержать научно-техническую революцию, найти нелегко. С контрреволюцией все проще — если не поддерживать инициативу снизу, то с большой вероятностью она затухнет сама собой. Кроме того, проще и легче ничего связанного с нововведениями не делать — и энергии меньше уйдет, и вероятность потерять должность ниже.

Мне последние несколько лет довелось преподавать в Российской академии государственной службы. Преподавать тем самым чиновникам, о которых идет речь и от которых зависит судьба многих нововведений. И со стороны видно, чего им не хватает [Всегда найдутся люди в аппарате, которым противно воровать и вымогать взятки и имитировать работу. Пусть они сейчас на обочине, но именно с ними связана надежда на то, что научно-техническую контрреволюцию, происходящую сейчас в России, удастся остановить]. В большом дефиците здравый смысл. Мы сейчас живем в мире лжи и фантомов — имитация реальности, виртуальное бытие в России сейчас все чаще подменяет единственную и реальную жизнь. Символом эпохи стал «симулякр» — точная копия предмета, подлинника которого не существовало, «виньетка ложной сути». Приходит «аутизация» общества — люди вытесняют из сознания неприятные и тяжелые стороны реальности и то, что связано с их личной ответственностью. И в отсутствие реального дела сознание заполняют тени-отражения отражений. Недавний и очень наглядный пример: праздник 7 ноября отменили, велев праздновать то ли примирение, то ли единение 4 ноября. Но при этом провели «парад в честь парада в честь праздника 7 ноября 1941 года». Высший пилотаж!

По данным социологов, граждане России в среднем около 40 минут в день занимаются воспитанием детей и 3,5 часа проводят у телевизора. Если бы соотношение было обратное, то, вполне возможно, проблем с НТР, как и многих других, у следующего поколения не было бы. Но сейчас соотношение таково.

Беда в том, что слова утратили свое значение. Сплошь и рядом они ничего не значат. А чиновнику очень важно четко понимать, что слово в нынешней реальности не заменяет дело, что красивый отчет, решенная задача и конкретно сделанное дело — это совершенно разные вещи, что хождение в офис и перекладывание бумаг и «распил бюджетов» — это совсем не работа. Сейчас даже такие вещи приходится объяснять.

В условиях катастрофической инфляции слов и все, связанное с НТР, и национальные проекты должны быть посильны и предельно конкретны. При этом не зазорно обратиться и к чужому опыту, и к проектам индустриальной эпохи. В нынешнем состоянии автомобильной промышленности мы теряем миллиарды, поддерживая зарубежного производителя, и сотни тысяч рабочих мест, а также национальную гордость. Равно унизительно покупать и дорогой некачественный отечественный автомобильный конструктор «сделай сам», и подержанный зарубежный хлам со 100-тысячным пробегом. Качественный, надежный, относительно дешевый народный автомобиль мог бы изменить отношение миллионов людей в России к себе, поверить в реальность дела.

К сожалению, государственному управлению сейчас в России всерьез не учат. Все попытки преобразовать Российскую академию государственной службы при Президенте РФ в Академию государственного управления к успеху не привели. Обучение сведено к уровню краткосрочных курсов, интенсивов, вечерников, платников. Курсов, раскрывающих промышленность страны, ее научно-техническую сферу, коридор ее возможностей, просто нет. К важнейшему делу, от которого зависит и сегодняшний, и завтрашний день страны, власть относится несерьезно (какому «горбу» это выгодно?).

Фраза

Когда Эндрю Джексон, «крепкий орешек»13, умер, кто-то спросил: «Попадет ли он в рай?». Ему ответили: «Попадет, если захочет». Если меня спросят, выберется ли американский народ из депрессии, я отвечу: «Выберется, если захочет»… Я не могу обеспечить успех этого общенационального плана, но народ нашей страны может обеспечить его успех.

Ф. Д. Рузвельт

Стаффорд Бир — один из пионеров применения идей кибернетики в государственном управлении выделял три верхних уровня управления — стратегическое, управление развитием и оперативное. По существу, у нас сейчас отсутствует часть госаппарата, отвечающая за стратегическое управление, и соответствующих специалистов не готовят. Та же самая ситуация со вторым уровнем. Организация условий для создания нового, его внедрения, повышение восприимчивости экономики к инновациям и результатам НТР — его хлеб. Этот уровень, как и соответствующие специалисты, в стране тоже отсутствуют.

Наглядный пример последних лет, когда появились «лишние» нефтяные деньги. Конкретных полезных масштабных проектов их вложения не оказалось ни на уровне страны, ни на уровне регионов. А именно такие проекты и являются результатом работы специалистов по развитию. Все чаще стали с ностальгией вспоминать о Госплане и советских государственных программах…

Либеральный фундаментализм, в эпоху которого мы пока и живем в России, сделал акцент на деловом администрировании (МВА, master business administration). Новая реальность имеет избыток «быстрых денег» и недостаток «медленных». В большинстве проектов вложенные деньги должны быть «отбиты» за год-полтора, а то и меньше. Именно на такое «быстрое» управление и ориентируется МВА. Но почти все, связанное с НТР, имеет совершенно другие характерные времена. Разработка новой конструкции ядерного реактора — это десятилетия. Тут совершенно другие масштабы и нужны другие управленцы.

Впрочем, несколько попыток готовить инновационных менеджеров — прорабов и управленцев эпохи НТР, было предпринято. К сожалению, пока заметных удач не случилось. Один из последних примеров — создание факультета инноваций и высоких технологий (ФИВТ) в одном из наиболее сильных вузов страны — Московском физико-техническом институте. Мне довелось видеть один из первых вариантов программы этого факультета. Там было 26 курсов экономики, чуть-чуть математики и совсем не было физики. Идеи междисциплинарности, понимание того, что бухгалтерия — это далеко не все, с трудом пробивают себе дорогу.

Есть ли выход? Вероятно, есть. Его подсказал в свое время выдающийся советский авиаконструктор Павел Осипович Сухой: «Помогать надо прежде всего первому лицу, а может быть только ему. Ошибки генерального конструктора самые дорогие. Остальным их не исправить». По существу, в нынешних реалиях специалисты по инновациям должны взять на себя роль экспертов и аналитиков при лицах, принимающих решения. И если будет серьезный социальный заказ, то и кадры такие появятся (достаточно вспомнить, насколько быстро в предвоенное время удалось восстановить инженерный корпус в СССР). Только сначала предстоит прекратить технологическую, образовательную и научную контрреволюцию.

Пять миллионов мужиков

Кроме того, чтобы управлять, тем более государством, необходим определенный запас знаний и навыков. У приходящих новых групп в Российской академии государственной службы при Президенте РФ, где я преподаю, в начале курса спрашиваю, какая часть территории страны находится в зоне вечной мерзлоты. Кто-то говорит 5%, кто-то 10%, а самые большие пессимисты толкуют про 15%. На самом деле, почти 2/3. И цифра эта, как и другие показатели, показывающие экстремальность географических и геоэкономических условий нашего отечества, принципиальна. Сейчас нам, по сути, нечем торговать, кроме энергоносителей и других полезных ископаемых.

Это и определяет особое отношение нашей страны к НТР. Если мы не хотим проедать достояние детей и внуков, то должны обогревать, кормить, лечить и защищать себя сами. При 30% запасов мировых богатств доля России в глобальном валовом продукте составляет 1%. Нам как воздух необходим экономический рост, чтобы изменить это соотношение! В условиях глобализации — свободного перемещения людей, идей, капиталов, товаров, технологий — практически все, произведенное в России, будет неконкурентоспособным (дорогое капитальное строительство, огромная энергоемкость, дорогая рабочая сила — ее надо одевать, обогревать и, по сравнению с другими странами, хорошо кормить).

Поэтому естественная ниша России — в мировом разделении труда — высокие технологии, активное использование человеческого капитала, что позволяет производить то, чего не умеют другие. Но кто будет это делать? Оценивая трудовые ресурсы страны, экономисты и демографы все чаще говорят о 5 млн. практически здоровых мужчин в работоспособном возрасте и 25 млн. женщин. Это немного, и серьезность ситуации требует точного управления.

Луч надежды

Человек живет и в рациональной, и в интуитивной, и в эмоциональной сфере. Бывая на конференциях по инновациям, чувствуешь, что в подсознании у большинства докладчиков живет один и тот же миф. Про то, как калики перехожие поят немощного Илью Муромца живой водой. Успеть бы напоить…

Огромные усилия в то, чтобы убедить в необходимости самого активного участия России в НТР, вкладывает депутат Государственной думы и нобелевский лауреат Жорес Алферов. Он апеллирует к рациональному мышлению: «Ни металл, ни нефть, ни все остальные природные богатства не могут обеспечить прочную базу современного государства, способного реагировать на любые угрозы и вызовы». Он сравнивает стоимость одной тонны продукции в разных секторах экономики: «машина „Волга“ в 80-е годы стоила примерно столько, сколько сто тонн проката, а одна тонна компьютеров в 90-е годы примерно стоила столько, сколько сто „Волг“. Один килограмм изделий микроэлектроники эквивалентен по стоимости ста тоннам нефти». Цитирует руководителей науки в Сингапуре, которые так объясняют отношение их государств к НТР: «Промышленность платит за то, что ей нужно сегодня, а за то, что будет нужно завтра, должно платить государство».

Но доказывает он это, как увлеченный, убежденный, верящий в лучшее донкихот представителям второго горба, и результат это имеет соответствующий.

Проектирование будущего, мечта находится на стыке рационального расчета и моделирования и интуитивных представлений (которые часто рядятся в скромную тогу экспертных оценок). Однако еще важнее эмоциональная компонента. Контрреволюция, деиндустриализация, воровство должны вызывать гнев, возмущение, отторжение. Достижения в инновационной сфере должны вызывать интерес, поддержку, а порой и восхищение. И вот тут, в эмоциональной сфере, почти все в наших руках!

Контрреволюция заканчивается не тогда, когда временщикам воздают по заслугам, а когда над ними начинают смеяться. Помните легенду про хана, посылавшего собирать дань. Первый раз все плачут и сокрушаются о потерянном. Послал второй раз — отобрали все, и опять люди плачут. Послал в третий — взять уже нечего, и народ смеется. И хан решил, что более не стоит искушать судьбу.

В России уже начали смеяться над горе-реформаторами. И это вселяет надежду.